Фильм «Мне не больно»: психоаналитический разбор любви и страха близости

Осень. И мне снова хочется пересмотреть

. За последние несколько лет возвращение к старым фильмам стало для меня отдельным удовольствием. Новый (профессиональный) взгляд меняет даже собственные воспоминания о кино.

Тата болеет, Миша её любит. Вокруг есть люди, готовые помогать. И всё же каждому приходится справляться со своей частью происходящего почти в одиночку. Показать боль означает сделать её слишком явной для остальных. А они и без того едва держатся.

В психоанализе есть понятие маниакальной защиты. Оно описывает в том числе попытку убежать от зависимости и горя в оживление и ощущение, что жизнь ещё подвластна тебе. Через это можно понять лёгкость Таты. Пока удаётся капризничать и распоряжаться чужим вниманием, остаётся возможность не чувствовать себя целиком во власти болезни. У этой защиты есть работа, и довольно тяжёлая. Поэтому требование быть искренней, наконец открыться, здесь прозвучало бы жестоко. Искренность ещё нужно суметь вынести.

Миша поддерживает её защиту, сам того не зная. Он видит женщину, с которой может что-то начаться. Для неё это редкая возможность побыть внутри чужого ожидания будущего. Потом он узнаёт правду. И возникает соблазн немедленно стать сильным, необходимым, найти хоть какое-нибудь дело. Бессилие переносить мучительнее. Оно заставляет почувствовать, насколько ты зависишь от человека, которого любишь, и как мало можешь ему гарантировать. Поэтому мне интересна и забота Сергея Сергеевича. Пока есть кого опекать, собственная уязвимость остаётся в тени. Труднее заметить, как нуждаешься в другом, если именно ты обеспечиваешь его жизнь. Но самостоятельное желание Таты нарушает этот порядок. Оказывается, можно многое для неё сделать и всё равно не получить того места, на которое надеялся.

И вот Миша произносит, что ему больно. И, кака я считаю, здесь начинается его возможность горевать. Он больше не может поддерживать положение, в котором происходящее якобы переносимо. Любимую можно потерять (от этой мысли он уже не защищён). Такое признание ничего не исправляет. Но Тата хотя бы перестаёт быть единственной, кто знает, насколько всё страшно. Ей больше не нужно одной удерживать эту правду, пока остальные стараются выглядеть спокойными.

Практический психолог Валерия Гедревич