В терапии есть момент, который постепенно начинаешь замечать всё чаще. Человек говорит не столько о том, что с ним происходит, сколько о том, почему это происходит.
«Это моя тревожная привязанность».
«Это последствия травмы».
«Я просто избегаю близости».
«Это защитный механизм».
Современная психология дала нам язык, которого долго не хватало. Мы научились различать многое из того, что раньше оставалось безымянным. Это важное приобретение. Но вместе с ним возникла другая особенность. Объяснение всё чаще начинает восприниматься как завершение процесса. Будто если происходящее удалось назвать, значит, оно уже стало понятным. Именно здесь мне всё чаще хочется остановиться.
Не потому, что объяснения не нужны. А потому, что далеко не всегда они выполняют одну и ту же функцию.
Иногда объяснение действительно открывает путь к переживанию. Оно помогает увидеть то, что раньше было скрыто, удержать происходящее в сознании, связать разрозненный опыт в более цельную историю.
Но иногда происходит другое. Объяснение появляется слишком рано. Не как результат встречи с собственным опытом, а как способ быстрее восстановить внутреннюю определённость.
Мне кажется, именно в этом месте возникает важное различение. Защитой становится не объяснение само по себе. Защитой становится невозможность оставаться рядом с вопросом, пока ответ ещё не созрел. Неопределённость редко переживается легко. Когда внутренний опыт ещё не оформился, появляется естественное желание скорее назвать происходящее, найти причину, поставить всё на свои места. В этом есть важная психическая функция.
Объяснение возвращает ощущение связности мира. Там, где появляется название, неопределённость становится меньше.
Это помогает. Но не всегда приближает к переживанию. Иногда человек прекрасно понимает, что с ним происходит. И при этом всё меньше чувствует, как именно это происходит внутри него.
Парадоксально, но знание о себе и встреча с собой — не одно и то же.
В работе это становится особенно заметно. Бывает, что после точной интерпретации разговор неожиданно заканчивается. Не потому, что всё стало ясно. А потому, что необходимость дальше исследовать происходящее словно исчезает.
Ответ найден. Вопрос закрыт.
Хотя само переживание, возможно, только начинало проявляться. Наверное, поэтому меня всё меньше интересует скорость понимания. Гораздо важнее становится способность оставаться рядом с тем, что ещё не обрело форму.
Выдерживать паузу. Не торопиться объяснять. Не потому, что объяснения вредны. А потому, что у каждого понимания есть своё время. Преждевременное объяснение может оказаться такой же формой защиты, как преждевременное отрицание или преждевременное успокоение.
Не потому, что оно ложное. А потому, что оно появляется раньше, чем человек успевает встретиться со своим опытом.
И тогда возникает вопрос, который для меня остаётся открытым.
Если объяснение делает переживание более понятным, всегда ли оно делает человека ближе к самому себе?
Или иногда именно способность некоторое время оставаться без ответа позволяет психической жизни продолжить своё движение?
Автор статьи: Анна Циммерман
Если у Вас проблема — она не уйдет сама собой.
Помочь преодолеть кризис могут психологи БрейнБилд
Мы на связи 24 часа
